1. Пульсация внутренней жизни.

2. Сочетание внутреннего и внешнего миров.



3. Противоречия и дорисовки в картинах природы.

В природе ничто не пропадает, кроме самой природы.

А. Крыжановский

Пейзажи нередко вызывают восхищение не только поэтических натур, но и простых людей. Ну как не влюбиться в золотой листопад, который описывал И. А. Бунин. Как не услышать скрип снега, воспроизведенный А. С. Пушкиным. Как не восхищаться пением соловья, переданным с особенной любовью И. А. Крыловым. Но поэтическим натурам свойственно не только воспевать красоту края или места, которое оставило неизгладимый след в их душе. Поэтические пейзажные строчки они наполняют особенным содержанием: своими размышлениями о жизни. Поэтому природа становится не только союзником или противником, но и выразителем душевного переживания как лирического героя, так и самого автора. Так через картины природы Ф. И. Тютчев показывает нам свое отношение к жизни, которое может носить не только какой-то смысловой подтекст, но и показывать красоту прекрасного природного мгновения.

Ведь именно оно способно отразить и запечатлеть в стихотворных строчках то, что спрятано глубоко в душе каждого человека, не только лирического героя. В некоторых стихотворениях, например «Весенняя гроза», он даже признается в своей любви к прекрасному окружению.

Люблю грозу в начале мая,

Когда весенний, первый гром.

Как бы реэвяся и играя,

Грохочет в небе голубом.

«Гром» — такое неуловимое явление природы, которое весьма трудно описать слова. Но Тютчев находит подходящие ассоциации, которые в первую очередь относятся к ребенку. Поэт наделяет явление природы человеческими качествами. В результате чего они становятся нам более близкими и понятными.

В своем стихотворении поэт рисует прекрасную картину природы. При наблюдении за проявлениями природы он обращает внимание на каждую отдельную деталь. То есть он через капли, солнечные нити показывает то пробуждение, которое характерно для этого времени года. Так перед нами не только с помощью слов, но и зрительных образов показано настроение, запечатленное в произведении самим автором.

Гремят раскаты молодые,

Вот дождик брызнул, пыль летит,

Повисли перлы дождеве,

И солнце нити золотит.

Дождик, пыль создают в описываемой картине определенное движение. Кажется, что она не застыла на месте, а продолжает показывать нам живое проявление вновь разразившейся стихии. Подобные природные описания не только раскрывают красоту и восхищение поэтом природной стихии, но и позволяют передать «пульсацию, движение внутренней жизни». И она не замирает, а продолжает свой ход. Такое впечатление дополняется и образом проворного потока.

С горы бежит поток проворны,

В лесу не молкнет птичий гам...

И складывается впечатление, что с первой грозой приходит в движение все, что может перемещаться. Значит, и нам стоит впустить в себя это новое дуновение жизни. При этом оно такое мощное, что может подхватить в свой водоворот любого, кто попадается ему на пути.

Картину, описанную лирическим героем, заполняют и звуковые сигналы. Он не останавливается на том, кто в такой прекрасный миг поет. Это неважно. Лирический герой берет обобщенный образ в виде «птичьего гама». Получается, что каждый участник этого весеннего возбуждения хочет внести свою лепту в прекрасный пейзаж. И в таком единстве они вторят самому грому.

... И гам лесной и шум нагорный —

Все вторит весело громам.

Не только образные и весьма противоречивые картины природы рисует перед нами Тютчев. В них иногда появляется и звуковое оформление, позволяющее нам еще более погрузиться в тот мир мгновений и красоты.

И через такие звуки лирический герой снова как воспроизводит природные картины, так и показывает свои впечатление от увиденного. В звуковых картинах также запечатлены оттенки музыкальной мелодии души самого героя. Он уже не только через природные, но и мифологические образы создает картину весеннего грома.

Ты скажешь: ветреная Геба,

Кормя Зеве сова орла,

Громокипящий кубок с неба,

Смеясь на землю пролила.

Критики Л. Н. Кузина и К. В. Пигарева отмечали, что в произведениях поэта необыкновенно сочетаются конкретно-зримые приметы внешнего мира и то впечатление, которое производит на поэта этот мир. Такой образ создается в стихотворении «Весенние воды».

Еще в полях белеет снег,

А воды уж весной шумят —

Бегут и будят сонный брег,

Бегут и блещут и гласят...

Картина природы, создаваемая поэтом в этом произведении, наверное, самая музыкальная. Каждая строчка, каждое слово наполняют весеннюю картину музыкальной свежестью и красотой. Перед нами раскрывается мелодика души самого автора стихотворения. Кажется, что поэт, но и нас приглашает произнести гимн природе, который он поместил в поэтических строчках.

Они гласят во все концы:

«Весна идет, весна идет!

Мы молодой весны гонцы,

Она нас выслала вперед!»

Но Тютчев как через звук, так и цветовую палитру передает настроение весеннего пробуждения. Впечатление от увиденного производится не только на стихотворном и звуком уровне. Тютчеву было свойственно живописно запечатлевать природные картины в своих поэтических творениях.

Весна идет, весна идет!

И тихих, теплых, майских дней Румяный, светлый хоровод Толпится весело за ней.

Наиболее полная картина воссоздается благодаря тому, что поэт сочетает разные по своему содержанию образы. Например, хоровод дней становится румяным и светлым. Такие определения создают противоречивую картину понимания того или иного объекта. Поэтому приходится немного поразмышлять над тем, что представлено в произведении. И получается, что впереди идет весна, которая представляет собой словно отдельный образ, а за ней хоровод майских дней. Каждое из использованных в такой картине понятий не имеет своего материального воплощения, но это не мешает создавать в нашем воображении прекрасную картину.

Иногда поэт обращается не столько к самому предмету, сколько к его определениям, чтобы мы сами смогли составить в своем воображении тот образ, который лирический герой только наметил в этом стихотворении. По словам Н. А. Некрасова мы словно дорисовываем в своем воображении то, что хотел передать нам сам Тютчев. Таким стихотворением является «Осенний вечер». Его особенность заключается в том, что в нем всего лишь одна точка, которая стоит в конце произведения. Лирический герой на одном дыхании рассказывает о том, как прекрасен и необычен осенний вечер. Есть в светлости осенних вечеров Умильная, таинственная прелесть...

И вот этот тончайший материал, как прелесть, передается через зримые образы и краски осени.

...Зловещий блеск и пестрота дерев,

Багряных листьев томный легкий шелест...

Все в поэтических строках Тютчева подчинено одной идее: блеск — зловещий, листья — багряные. Такое описание создает весьма тревожную картину и вроде бы не соотносится с миром красоты и гармонии, которую должна дарить осенняя природа. Но к описываемому пейзажу поэт подходит с разных сторон. Если весенние пейзажи были наполнены задором, звучащим словно на одной тональности, то в осенней картине звуковых и красочных эффектов намного больше. Там шелест сменяется тишиной лазури.

...Туманная и тихая лазурь

Над грустно-сиротеющей землею...

И это осеннее увядание постепенно касается не только природы, но и самого человека. Он видит и словно умирает от такой природной красоты. Но и в этот момент лирический герой словно хочет остановиться и улыбнуться не только увяданию, но и своей жизни.

...Порывистый, холодный ветр порою,

Ущерб, изнеможенье — и на всем

Та кроткая улыбка увяданья...

Так за необычной прелестью осенней природы мы понимаем, что автор скрывает свою грусть. Но не только. Возможно, она подняла в его памяти грустные воспоминания и размышления. Так осень становится своеобразным символом страдания. И кажется, что поэт через такие образы показывает свой душевный мир, который тоже постепенно увядает. А причиной подобного наполнения лирического произведения является увядание.

... Что в существе разумном мы зовем Божественной стыдливостью страданья.

В своих стихотворениях Тютчев стремился показать все оттенки жизни природы. Они проявляются не только на цветовом, звуковом, но и символическом уровне, ступени размышлений. Каждый из них добавляет свой определенный штрих в общий портрет, который так близок лирическому герою и самому автору и созвучен монументальной и чарующей красотой природе.




See also: