В интервью о пьесе «На дне» в 1903 году М. Горький так определил смысл ее: «Основной вопрос, который я хотел поставить, это — что лучше, истина или сострадание? Что нужнее? Нужно ли доводить сострадание до того, чтобы пользоваться ложью?» Это вопрос не субъективный, а общефилософский. В начале ХХ века спор об истине и утешительных иллюзиях был связан с практическими поисками выхода для обездоленной, угнетенной части общества. В пьесе этот спор приобретает особый накал, так как речь идет о судьбах людей, безжалостно выброшенных капиталистическим обществом за борт жизни. Однако спор, который в ней идет, касается и мировоззрения наших современников, он важен для понимания и оценки социальных и нравственных проблем сегодняшнего дня. В сюжете пьесы есть событие, которое сказывается на жизни ночлежки в целом, нарушая привычный ход ее. Это приход Луки. С образом Луки связано развитие философского плана пьесы, постановка вопроса о возможностях и назначении человека. Что же изменилось с появлением Луки? Среди раздраженных голосов, истерических воплей, брани зазвучало ласковое, доброе слово, и потянулись к нему уставшие, во всем изверившиеся люди. С появлением Луки в ночлежке как будто становится светлее и уютнее. «Занятный старикашка» притягивает внимание ночлежников своей доброжелательностью, общительностью, естественностью поведения. Ему ничего не стоит приспособиться к новым людям, будь то «народ честный» или жулики, и к любой обстановке. Большой опыт, внутренняя уравновешенность сквозят в его складных речах. Он много странствовал, многое повидал на своем веку не раз попадал в переплет. Лука многое понимает, точно оценивает людей. Он спешит на помощь к тем, кто больше всего страдает. Лука искренне жалеет людей и хочет обласкать их, сделать им хоть что-нибудь хорошее, дать хоть каплю меда, однако доброта его не беспредельна: как только возникает опасность для него самого, «лукавый старец» предпочитает скрыться. Отношение Горького к Луке сквозит в обрисовке его характера, в выявлении его субъективных стремлений, в изображении объективных результатов его утешительства. Надо ли утешать человека, внушая ему иллюзии, прибегая ко лжи, или надо открывать ему правду как бы тяжела она ни была? На этот вопрос Лука и Горький дают различные ответы. Кому помогли приятные сказки Луки? Потерян веру в существование лечебницы, в возможность возрождения, повесился Актер. Настя поняла, что не было и никогда не будет никакого Гастоши. Окончательно сломленная, озлобившаяся, она близка к самоубийству. Оказывается в тюрьме Васька Пепел, не осуществиться его мечте попасть в «золотую сторону». Лука видел человека маленьким, бессильным, нуждающимся в сострадании. Его утешительство приучает человека к смирению, покорности, пассивности, уводят в сторону от действительного отношения к жизни. Я, как и Горький, за правду. Писатель видит правду которую он провозгласил устами Сатина. Эта правда заключается в признании силы, величия человека, его права на лучшую жизнь. «Человек… Это — огромно! В этом — все начала и концы… Все в человеке, все для человека!» Сатин видел человека свободным, достойным уважения. Человек, о котором говорит Сатин, не нуждается во лжи, ибо «ложь —. религия рабов и хозяев!» Со спорами о правде и утешительной лжи связана проблема мнимого и подлинного гуманизма. Гуманизм Горького не исключает сочувствия, сострадания к человеку. Но Лука, жалея людей, не верит в возможность изменить их жизнь и сеет иллюзии, уводящие от горькой правды, а в сущности — примиряющие с ней. Горький верит в человека, его разум и волю, в способность активно воздействовать на ход жизни. Я считаю, что любая ложь во благо унижает человека. Раз человеку лгут, значит, считают его слабым, умственно и физически, неспособным совершить поступок, изменить свою жизнь к лучшему, т. е. неполноценным человеком, ущербным. И какой бы красивой и вдохновенной ни была бы эта ложь, она не принесет облегчения. Даже бедную, измученную Анну Луке не удается обмануть красивыми сказками о загробной жизни и примирить со смертью. Анна не хочет с радостью помирать: «… Пожить бы… немножко! Коли там муки не будет… здесь можно потерпеть… можно!» Человека нужно уважать, а не жалеть.




See also: