1. Война — трагедия для мирных людей.

2. Энтузиазм войск первого призыва.



3. «Сегодня брат, а завтра — враг».

Любая война — это большая трагедия для народа, в чью страну она приходит. Шолохов в романе «Тихий Дон» мастерски описывает это народное бедствие. Первая мировая война предваряла гражданскую. И многие казачьи станицы уже в полной мере ощутили тяготы военного времени. Каждая из них уже собрала и отправила свое войско первого призыва. Многие семьи уже поняли, что придется вести свое хозяйство без мужиков. А некоторые даже успели получить похоронки.

Казаки оказались втянуты в новый конфликт. Вместо окончания война развернулась — на новых территориях, на их собственных полях, которые бабы не успели хорошо обработать, в их селах, где остались без защиты малые дети. Исторически казацкие поселения были военными, но долгие годы мирной жизни приучили людей решать спорные вопросы без оружия. И казаки времен гражданской войны, описанной Шолоховым, уже не те суровые воины, которые первыми организовывали эти поселения. После войны они затосковали по сохе и домашнему размеренному укладу. А война не останавливалась и постоянно требовала новых вливаний: людей, продовольствия, обмундирования. Казацкие станицы беднели день ото дня. В каждом доме с ужасом встречали новый день: то ли придет похоронка, то ли нападут голодные мародеры, то ли забредут раненые из разбитого полка, то ли уведут со двора последнюю корову для прокорма армии, то ли придет приказ срочно снарядить и выставить готовым к бою очередной военный корпус. Многие хозяйства были полностью разорены и дома сожжены. Были семьи, где мать получила похоронку на каждого сына и, проводив туда же убитого горем мужа, умирала на лавке от отчаянья.

Первые войска станицы снаряжали как на парад войск. Счастливые призывники первой очереди наперебой торговались за лучшую военную форму, самые красивые украшения для коней. Разодетые, на лоснящихся строевых конях, гарцевали парни перед всем хутором и друг перед другом. Ребяческая удаль светилась в каждом лице. Известие о войне было воспринято как радостная новость, как возможность отдохнуть от рутинной деревенской жизни, показать себя, свою молодецкую удаль.

Горькое разочарование принесли уже первые «военные действия». Вместо веселых схваток и яростных атак, о которых так мечтали мальчишки, полки шли и шли, то вперед, то обратно. Потом нежданно нападал неприятель и разбивал ничего не подозревающие ряды. Впервые столкнувшись со смертью, не все оказались готовы увидеть ее страшный лик. Испугавшись, многие уже после первых боев не хотели возвращаться в строй. Буйный нрав воинствующих казаков остался только в их воспоминаниях, да в сказках стариков.

Те же, кто смог пересилить свой страх и сумел поддержать честь своего народа, оказались не готовыми к профессиональным военным действиям. Ежегодные сборы, которые проводились для обучения солдат, на деле оказались только формальностью. Без тренировок и военных знаний мальчишки становились легкой мишенью для регулярной немецкой армии. На этом, по сути, и должны были сыграть большевики, поднимая гражданскую войну во время страшной народной трагедии. И расчет оказался верным. Большинство солдат, измученных и уставших, поверили обещаниям быстрого окончания вбйны, да в придачу получения всей власти.

В этот момент трагедия войны многократно усилилась тем, что народ, вчера еще стоявший в окопах плечом к плечу, разошелся по разные стороны фронта. Уставшие солдаты бросили оружие, как призывали большевистские лидеры, и ушли по домам. Понесли домой идеи свободного общества, свержения царя и власти, рассказывали об этом отцам и младшим братьям, чтобы поднять и их на защиту нового строя. Но прожившие жизнь старики оказались не такими доверчивыми. Хоть и нелегка была жизнь тыла, однако она крепко поддерживалась традицией. Каждый знал свое место в обществе, свои возможности. А как жить при новой власти — еще неизвестно. Без власти жить нельзя — это старики знают наверняка. А если новая власть начинает с войны, то добра от нее ждать не приходится.

Итак, отцы не поддержали своих сыновей. Младшие братья оказались перед тяжелым выбором: стать врагом отца или брата. Отец жизнь дал, научил всему, что он знает. С братом дальше жить. В трудный момент кто поможет, кроме отца и брата? Но никому этот раскол не принес большего горя, чем матерям. Вчера еще крепкая семья, братья, радовавшие мать своей силой, молодостью, смотрят друг на друга врагами. Для матери все хорошо, что ее ребенку хорошо, но как же две правды в один сундук уложить? И нет матерям радости: вернулись дети, но чужие.

Из домов эта беда пришла и в армию. Братья, вчерашние товарищи по играм, соседи стали врагами. Однако самым страшным горем было не это, а то, что большинство вставших на новый путь не задумывалось о его сути. Лишь единицы добирались до ядра идеи. Другие же просто поверили в возможность счастливой мирной жизни. Обрадовались обещанной земле и лошади. Эти простые крестьянские мужики, никогда не изучавшие политики, без оглядки поверили теоретикам, говорившим горячо, убедительно. Дело в том, что и эти мальчишки не хотели ничего плохого для своих товарищей. Но они не хотели замечать, что их идеи противоречат той науке, которая сложилась в народе. Науке, по которой жили веками их предки, по которой и сами они выросли.

Но традиция на этот раз отступила. Уставший, измученный народ принял новый закон. И новая власть полноправно начала свой путь по стране. В романе «Тихий Дон» Шолохов не описывает устройство нового общества. Однако первые шаги уже не обещают ничего доброго. Страна разрушена, хозяйства разорены. Беднейшие до войны крестьяне потеряли даже те крохи, которые имели. Новых граждан новой страны нужно было одеть и накормить. И начались опять разгромы — продразверстки. Военная власть не умеет жить в мире - те, кто обещал мир и счастье после разгрома «классового врага», начали искать нового «классового врага». Беда никогда не приходит одна. Как снежный ком, она катится и, набирая вес и скорость, сметает все больше и больше жертв на своем пути.




See also: