Тема революции и гражданской войны надолго стала одной из главных тем русской литературы XX века. Эти события не только круто изменили жизнь России, перекроили всю карту Европы, но изменили и жизнь каждого человека, каждой семьи. Гражданские войны принято называть бра­тоубийственными. Таков по сути характер любой войны, но в гражданской эта ее суть выявляется особенно остро. Ненависть нередко сталкивает в ней людей, родных по крови, и трагизм здесь предельно обнажен. Осознание гражданской вой­ны как национальной трагедии стало определяю­щим во многих произведениях русских писателей, воспитанных в традициях гуманистических ценно­стей классической литературы. Это осознание прозвучало, может быть, даже не до конца понятое самим автором, уже в романе А. Фадеева «Разгром». И сколько бы критики и ис­следователи ни искали в нем оптимистическое на­чало, книга прежде всего трагична — по описыва­емым в ней событиям и судьбам людей, фило­софски осмыслил суть событий в России начала XX века спустя годы Б. Пастернак в романе «Док­тор Живаго». Герой здесь оказался заложником истории, которая безжалостно вмешивается в его жизнь и разрушает ее. В судьбе Живаго — судьба русской интеллигенции в ХХ веке.

Во многом близок к Б. Пастернаку и другой пи­сатель, драматург, для которого опыт гражданской войны стал его личным опытом. Это М. Булгаков. Его пьеса «Дни Турбиных» стала живой легендой XX века. Пьеса рождалась необычно. В 1922 году, оказавшись в Москве (после Киева и Владикавка­за, после опыта работы врачом), М. Булгаков узна­ет о том, что в Киеве умерла его мать. Эта смерть послужила толчком к началу работы над романом «Белая гвардия», а уже потом из романа рождается пьеса. В романе и в пьесе нашли отражение личные впечатления М. Булгакова. В страшную зиму 1918—1919 годов писатель жил в Киеве, своем родном городе, переходившем из рук в руки.



Судьбу человека решал ход истории. В центре пьесы — дом Турбиных. Его прообразом во мно­гом стал дом Булгаковых на Андреевском спуске, сохранившийся до наших дней, а прототипами ге­роев — близкие писателю люди. Так, прототипом Елены Васильевны была сестра М. Булгакова. Это придало булгаковскому произведению особую теплоту, помогло передать неповторимую атмо­сферу, которая отличает дом Турбиных. Дом их — это центр, средоточие жизни, причем в отличие от предшественников писателя, напри­мер поэтов-романтиков, символистов начала XX ве­ка, для которых уют и покой были символом мещан­ства и пошлости, у М. Булгакова дом — это средо­точие духовной жизни, он овеян поэзией, его обитатели дорожат традициями дома и даже в труд­ное время стараются их сохранить. В пьесе «Дни Турбиных» возникает конфликт между человеческой судьбой и ходом истории. Гражданская война врывается в дом Турбиных, разрушает его. Емким символом мирной жизни становятся не раз упоминаемые Лариосиком «кремовые шторы» — именно эта грань отделяет дом от охваченного жестокостью и враждой ми­ра. Композиционно пьеса строится по кольцево­му принципу: действие начинается и заканчива­ется в доме Турбиных, а между этими сценами местом действия становятся рабочий кабинет украинского гетмана, из которого сам гетман бе­жит, бросая людей на произвол судьбы; штаб петлюровской дивизии, которая входит в город; вестибюль Александровской гимназии, где соби­раются юнкера, чтобы дать отпор Петлюре и за­щитить город. Именно эти события истории круто изменяют жизнь в доме Турбиных: убит Алексей, искалечен Николка, да и все обитатели турбинского дома оказываются перед выбором. Горькой иронией звучит последняя сцена пьесы.

Елка в доме, со­чельник 18-го года. В город входят красные вой­ска. Известно, что в реальной истории два этих события не совпадали по времени — красные вой­ска вошли в город позже, в феврале, но М. Булга­кову необходимо было, чтобы на сцене стояла ел­ка, символ самого домашнего, самого традицион­ного семейного праздника, который лишь острее дает почувствовать близкое крушение этого дома и всего прекрасного, создававшегося веками и обреченного мира. Горькой иронией звучит и реп­лика Мышлаевского: после того, как Лариосик произносит слова из чеховской пьесы «Дядя Ва­ня»: «Мы отдохнем, мы отдохнем…» -— слышатся далекие пушечные удары, в ответ на них следует сказанное Мышлаевским ироническое: «Так! От­дохнули!..» В этой сцене с особой наглядностью видно, как история врывается в жизнь людей, как XIX век с его традициями, укладом жизни, жалоба­ми на скуку и несобытийность сменяет век XX, на­полненный событиями бурными и трагическими. За их громовой поступью не слышен голос от­дельного человека, обесценена его жизнь. Так, через судьбу Турбиных и людей их круга М. Булга­ков раскрывает драматизм эпохи революции и гражданской войны. Особо следует остановиться на проблеме нрав­ственного выбора в пьесе.

Перед таким выбором оказывается главный герой произведения — пол­ковник Алексей Турбин. Его главенствующая роль сохраняется в пьесе до конца, хотя убитым его приносят в конце третьего акта, а весь последний четвертый акт происходит после его гибели. В нем полковник присутствует незримо, в нем он, как и при жизни, выступает как главный нравственный ориентир, олицетворение понятия о чести, ориен­тир для других. Выбор, перед которым оказался Алексей Тур­бин в момент, когда подчиненные ему юнкера го­товы сражаться, жесток — либо сохранить вер­ность присяге и офицерскую честь, либо сберечь жизнь людей. И полковник Турбин отдает приказ: «Срывайте погоны, бросайте винтовки и немед­ленно по домам». Такой выбор, сделанный им, дается кадровому офицеру, «вынесшему войну с германцами», как он сам говорит, бесконечно трудно. Он произносит слова, которые звучат как приговор ему самому и людям его круга: «Народ не с нами. Он против нас». Признать это тяжело, отступиться от воинской присяги и предать честь офицера еще тяжелее, но булгаковский герой решается на это во имя высшей ценности — че­ловеческой жизни. Именно эта ценность оказы­вается высшей в сознании Алексея Турбина и са­мого автора пьесы.

Совершив этот выбор, ко­мандир ощущает полную безысходность. В его решении остаться в гимназии — не только жела­ние предупредить заставу, но и глубинный мо­тив, разгаданный Николкой: «Ты, командир, смерти от позора ждешь, вот что!» Но это ожида­ние смерти не только от позора, но и от полной безысходности, неотвратимой гибели той Рос­сии, без которой такие люди, как булгаковские герои, не представляют себе жизни. Пьеса М. Булгакова стала одним из наиболее глубоких художественных постижений трагичес­кой сущности человека в эпоху революции и гражданской войны.




See also: