1. Образ Москвы в произведениях русских поэтов.

2. Место столицы в жизни и творчестве Цветаевой.



3. Анализ стихотворения «Облака — вокруг».

4. Анализ стихотворения «По церковке — все сорок сороков».

5. Собирательный образ Москвы.

Многие поэты в своем творчестве обращались к образу Москвы. В ней находили величие и пошлость, ее превозносили и боготворили. Облик Москвы, меняющийся каждую эпоху, постоянно запечатлевался и изменялся в произведениях художниках, поэтов, прозаиков. Отразилась она и в творчестве Марии Ивановны Цветаевой, получив особенных облик, запомнившийся многим читателям.

Выбор Москвы как постоянного пространства многих своих произведений для Цветаевой не случайно. Поэтесса родилась практически в самом центре Москвы, в доме в Трехпрудном переулке. Для нее город стал чем-то большим, чем жизненное пространство. Он органически переплелся с идеалами и мечтами Цветаевой, становясь постоянным для многих ее произведений.

В ее раннем творчестве город предстает как воплощение гармонии и изящества. В стихотворении «Домики старой Москвы» город — символ минувшей эпохи. В тексте множество слов и понятий, передающих налет чего-то старинного, но дорогого: Домики с знаком породы С видом его сторожей...

Синие подмосковные холмы,

В воздухе чуть теплом — пыль и деготь...

«Вековые ворота», «деревянный забор», «потолки расписные», «домики с знаком породы» — подобные эпитеты передают терпкий, чуть горьковатый запах старины, родной и памятной, при этом не утратившей еще своей красоты и привлекательности. Характерен для этого стихотворения особый стиль, аллегорическое изображение говора москвича — ладного, слегка напевного. Это передается не только оригинальным размером стихотворения, но и часто встречающимися диалектизмами, чисто московскими словами и выражениями.

В 1916 году молодой Цветаевой был завершен цикл стихотворений о Москве, который можно было бы назвать нескончаемой хвалебной песнью городу. Вступительное стихотворение — «Облака — вокруг»

— светлое, радостное, романтичное. Стихотворение является своеобразным подарком дочери поэтессы: откуда-то свысока, должно быть, с Воробьевых гор или с Кремлевского холма, поэтесса любуется городом и показывает его маленькой дочке Але. «Дивный и мирный град» она завещает своему ребенку и ее будущим детям:

Облака — вокруг,

Купола — вокруг,

Надо всей Москвой —

Сколько хватит рук! —

Возношу тебя, бремя лучшее,

Деревцо мое

Невесомое!

Будет твой черед:

Тоже — дочери

Передашь Москву

С нежной горечью...

Выражение этой нежной горечи часто охватывает художницу слова при воспоминании о родном и любимом городе. Само стихотворение — легкое, невесомое, действительно выглядит как наказ ребенку — простой и понятный, но в то же время передающий тонкое лирическое настроение грядущей утраты того ценного, что хранилось долгие годы. Главным в столице для художницы слова является духовность — жива еще народная вера и стоят еще золотящиеся на солнце «сорок сороков церквей»:

По церковке — все сорок сороков

И реющих над ними голубков,

И Спасские — с цветами — ворота,

Где шапка православного снята.

И целых сорок сороков церквей

Смеются над гордынею царей!

Семь холмов — как семь колоколов,

На семи колоколах — колокольни.

Всех счетом: сорок сороков, —

Колокольное семихолмие!

Вера, пропитавшая текст стихотворения и разлитая практически в каждой строчке, и делает город особенным и единственным для поэтессы. Конечно, жители святого города не становятся святыми, оставаясь в чем-то грешными, а в чем-то убогими, однако близость Бога, хранящего столицу, позволяет им очиститься. Потому и покаяние, и слезы верующих обитателей города искренни и чисты:

На каторжные клейма,

На всякую болесть, —

Младенец Пантелеймон

У нас, целитель, есть.

Постоянное божественное присутствие создает непередаваемый тонкий духовный лад стихотворения. Появляется желание уйти, убежать от будничности и обычной жизни. Поэтому поэт в представлениях Цветаевой — «смиренный странник, во тьме поющий Бога». Москва в этом контексте — своеобразный ключ, лакмусовая бумажка, открывающая поэтессе ее истинную душу и истинное лицо:

Я — двойника нащупавший двойник —

Сквозь легкое лицо проступит — лик.

О, наконец тебя я удостоюсь,

Благообразия прекрасный пояс!

Центром творчества поэтессы, посвященного родному городу, становится цикл «Стихи о Москве», куда и входит последнее стихотворение. Это собрание текстов, посвященных одному и тому же городу, пронизано странным, но прекрасным настроением взволнованности, светлой грусти и какой-то бесшабашной радости.

Город становится особым даром, данным Богом, которой нельзя принять, а надо отдавать другим людям, преумножив и расширив рамки своих чувств. Дарит Цветаева Москву и своей дочери, и своему возлюбленному — известному поэту серебряного века О. Э. Мандельштаму — в качестве доказательства любви к ним, в качестве залога подлинности чувств и слов:

Из рук моих — нерукотворный град

Прими, мой странный, мой прекрасный брат...

И встанешь ты, исполнен дивных сил...

Ты не раскаешься, что ты меня любил.

Именно благодаря своей духовности и душевной чистоте жителей Москва и становится аналогом обручального кольца, «градом нерукотворным», живым не только в физическом плане, но и в человеческих сердцах.

Москва — наследство, полученное от предков. Это город, объединяющий своим существованием в одно целое историю и веру, дающиеся человеку единожды в жизни. Кровная связь с землей своих предков, светлые воспоминания о родном городе и доме и делают человека настоящей личностью. Неслучайно венчает цикл стихотворений о Москве произведение, в котором поэтесса описывает день своего появления на свет:

Красною кистью

Рябина зажглась.

Падали листья.

Я родилась.

Национальное русское начало пронизывает все творчество Цветаевой, делая его трогательным и жестким одновременно. В дневнике есть следующая запись, полностью передающая образ Цветаевой — россиянки: «Родина не есть условность территории, а непреложность памяти и крови. Не быть в России, забыть Россию — может бояться лишь тот, кто Россию мыслит вне себя. В ком она внутри - тот потеряет ее лишь вместе с жизнью».




See also: