1. Роман Лиона Фейхтвангера «Гойя» — новое осмысление творческого пути художника.

2. Женщина из народа на портрете светской дамы доньи Лусии.



3. Реалистичное изображение королевской семьи.

4. «Капричос» как вершина эволюции художника Франсиско Гойи.

В 1951 году вышло новое произведение Лиона Фейхтвангера — роман «Гойя». Фейхтвангер к тому времени был уже известным писателем, и на его счету уже множество романов. Но «Гойя» — это новый виток в творчестве автора. Здесь Фейхтвангер по-иному показывает развитие и становление художника, чем в своих предыдущих произведениях. В романе передано и душевное развитие испанского художника Франсиско Гойи (1746— 1828), его личная жизнь, помимо социума, тоже дала толчок к его продвижению от приукрашенных портретов до «Капричос» (картин-карикатур).

Гойя у Фейхтвангера проходит «тяжкий путь познания» и завершает его, когда создает нечто, понятное своему народу. Гойя не испугался нарисовать карикатуры на духовенство, ханжей, аристократов...

Рисовать — вот, что должен был научиться делать Гойя. Портрет доньи Лусии — одна из первых удач Гойи как художника и тонкого психолога. «Он смотрел на картину... Он добился своего. Создал новое, значительное. Женщина на портрете та же, что и в жизни, от нее исходит то же мерцание, он удержал то струящееся, неуловимое, что было в ней». Гойя увидел настоящую Лусию, маху (женщину из народа) под маской светской дамы.

Но Франсиско Гойя, нарисовав свою гениальную картину, так и остается бывшим крестьянином, ма-хо с его упрямостью, предрассудками... Фейхтвангер не идеализирует Гойю. После портрета доньи Лусии Гойя приукрашено рисует дона Мануэля, любовника королевы, всесильного человека, но пошлого, грубого и бездушного. В его портрете нет правды, и друг и помощник Гойи Августин, не стесняясь, говорит ему об этом: «И тебе не стыдно глядеть на это? Срам, да и только!.. И пока ты будешь стоять в стороне, пока будешь малодушничать и молчать, до тех пор твоя живопись — дрянь и дерьмо». Но долгий еще путь предстоит пройти Гойе к «Капричос» через великую страсть к герцогине Каэтане Альба, расставание с ней, через смерть дочери, жены, друга, через глухоту... Новое крупное достижение Гойи — портрет семьи Карлоса IV, короля Испании. Этот портрет перерос в «политическое произведение». Хотя Гойя чуждался политики и ему даже нравились король и королева, Фейхтвангер подчеркивает, что, работая над картиной, художник не мог не думать о тяжкой доле Испании, о бедности ее народа... Поэтому не без причины Хосефа, жена Гойи, испугалась, глядя на портрет. «...С этюдов на нее глядели злобные лица, а от законченной картины, которую она себе представляла, ей стало холодно. Она боялась, что в картине будет какой-то вредный дух, какое-то еретическое, опасное, крамольное начало». «Слишком на себя похожи?» — спросил Гойя, и Хосефа кивнула.

Фейхтвангер показывает, что только в единении с испанским народом найдет себя Франсиско Гойя. И недаром герцогиня Каэтана Альба так хотела быть махой. Она не раз просила изобразить ее в виде простой испанки. Но Гойя не мог и не хотел этого делать. Даже когда он соглашается на это, то «на полотне у него возникает не маха». Это подчеркивает чуждость аристократии испанскому народу. Даже Каэтана Альба, стремящаяся стать махой, так и остается герцогиней.

Вершиной творческого развития Гойи являются «Капричос». Проявлению этих работ предшествуют не только долгая подготовка, рост художника как творца, но и череда личных бед: разрыв с Каэтаной, полная глухота... Путешествие же Гойи по Испании с погонщиком мулов тоже оказала немаловажное влияние на «Капричос». «Капричос» — это вся современная Гойе Испания: тут и инквизиторы, и аристократы, и сводницы, и стряпчие... Вот девушка, окруженная священниками, выходит замуж за неизвестного ей человека. А вот обнаженная по пояс женщина-еретичка в огромном колпаке с унижением на лице. Вот осел-аристократ изучает свою ослиную родословную. А это толпа верующих стоит на коленях перед чучелом в одежде священника...

Личность художника не исчезает из рисунков. Предрассудки, страхи Гойи, сына крестьянина, часто встречаются здесь в виде демонов, призраков. Есть даже афорт «Сон разума», где Гойя изобразил человека, может быть, себя, окруженного чудовищами. Человек в страхе закрывает голову обеими руками.

Опубликовать «Капричос» - было делом очень рискованным, ведь инквизиция уже давно присматривалась к художнику. Но, к удивлению Августина, Гойя все-таки решился это сделать. Августин, не сумев уговорить друга оставить свою затею, просит донью Лусию помочь. И «Капричос» были принесены в дар королю, и уже он, по иронии судьбы, опубликовал их.

Все поняли значение «Капричос». Дон Дьего, человек, прошедший через трибунал, через отречение, был сражен и поражен правдой этих офортов. Ведь «Капричос» «были местью всех попранных... это был и его вопль ненависти и мести, брошенный в лицо наглым властителям».

«Капричос» увидели свет, и инквизиция уже ничего не могла поделать. Гойя завершил свой «тяжкий путь познания», пройдя через потери, ошибки, даже глухоту, к своей победе.




See also: