Действие романа И. С. Тургенева «Отцы и дети» относится к 1859 году, а работу над ним писатель завершил в 1861 году. Время действия и создания романа разделяют лишь два года. То была одна из напряженнейших эпох русской истории. В конце 1850-х годов вся страна жила в условиях революционной ситуации, под знаком близкого крутого поворота в судьбе народа и общества — надвигающегося освобождения крестьян. Снова, в который раз, Россия «подымалась на дыбы» над неведомой пропастью, и будущее ее для одних озарялось надеждой, для других меркло в ужасе неизвестности. Отмена крепостного права была провозглашена в феврале 1861 года. Это событие — грандиозное по своему значению. Однако реформа не только не решила социальной и политической проблемы, но поставила перед обществом новые, не менее мучительные вопросы. (Крестьяне были освобождены без земли, они могли ее выкупить.

) В такие переломные моменты особенно остро, болезненно, а порой и грозно дает о себе знать конфликт поколений. И нельзя было это сделать точнее, чем И. С. Тургенев в романе «Отцы и дети». Но прежде чем начать разговор о Базарове, о «детях», обратимся по старшинству к поколению «отцов». Отцы. Дворяне. Преимущественная тема всей русской литературы первой половины XIX века. С каких только сторон не изображали дворянскую жизнь! Какие споры не порождала она! Теперь, в новую эпоху, Тургенев, всегда особенно чуткий ко всем изменениям социальной жизни России, с суровой правотой вынес беспощадный обвинительный приговор поколению «отцов», утверждая мысль о разложении, вырождении, общественной несостоятельности дворянства. «Вся моя повесть направлена против дворян как передового класса»,— писал он поэту К. К. Слу-чевскому. Эта идея в романе прежде всего связана с образами братьев Николаем Петровичем и Павлом Петровичем Кирсановыми. Нужно заметить, что писатель выбрал для ее доказательства способ очень простой. Да, братья Кирсановы — люди, вполне достойные уважения или хотя бы симпатии со стороны читателя, и на первый взгляд ни о каком вырождении здесь и речи быть не может. Но автор сознательно раскрывает свою мысль на примере лучших и достойнейших представителей дворянства. За внешней привлекательностью Кирсановых — «слабость и вялость», полная их непригодность к жизни. «Если сливки так плохи, что же молоко?» Развитие образов Николая Петровича и Павла Петровича Кирсановых отразило в романе две различные стороны единого процесса разложения дворянского класса. Николай Петрович Кирсанов и вся его хозяйственная деятельность — своеобразная иллюстрация экономической несостоятельности дворянства. На протяжении долгого периода крепостного права этот класс был поставлен в исключительное положение: дворяне фактически имели возможность и право не заниматься никаким трудом и не заботиться о завтрашнем дне. Средства к существованию и вообще все блага жизни доставляли для них крестьяне. И вот теперь готовящаяся реформа обрекала дворян на тяжкие думы о куске хлеба, звала к труду, пусть не физическому, а умственному. Очень скоро услышит помещик обращенный к 1ему призыв (об этом напишет Н. А. Некрасов в поэме «Кому ia Руси жить хорошо»):

Проснись, помещик заспанный! Вставай! — учись! трудись! Помещик Оболт-Оболдуев, один из персонажей поэмы, недоуменно отвечает: Трудись! Кому вы вздумали Читать такую проповедь! Я не крестьянин-лапотник — Я божиею милостью Российский дворянин! Тот же Оболт-Оболдуев простодушно заявляет о своем пони мании назначения дворянства (и так думали большинство): …имя древнее, Достоинство дворянское Поддерживать охотою, Пирами, всякой роскошью И жить чужим трудом…

И все же самые дальновидные из помещиков в преддверии перемен принимались за нелегкое для себя дело: они начинал хозяйствовать. К их числу относится и Николай Петрович Кирсанов. Он «все делает, чтобы не отстать от века». Его «красным» за это по всей губернии и величают. Он провел в своем поместье размежевание (раздел земли) с крестьянами, но еще до реформы заводит у себя хозяйство капиталистического типа, использует в работе не крепостных крестьян, а наемных рабочих. Николай Петрович следует за всеми достижениями сельскохозяйственной науки, выписывает новейшие машины, но… «Недавно заведенное на новый лад хозяйство скрипело, как немазаное колесо, трещало, как домоделанная мебель из сырого дерева… Жизнь не очень красиво складывалась в Марьине, и хозяину приходилось плохо. Хлопоты по реформе росли с каждым днем — хлопоты безрадостные, бестолковые». По сути, автор «Отцов и детей» предсказал тот долгий и мучительный процесс «оскудения дворянства», который начался после реформы 1861 года. Павел Петрович в своих рассуждениях демонстрирует крах дворянской идеологии. По его мысли, дворяне являются носителями высоких нравственных принципов, на которых основана незыблемость жизни всего общества. «Без чувства собственного достоинства, без уважения к самому себе,— говорит он — нет никакого основания общественному зданию». Сама по себе мысль хорошая, и с Павлом Петровичем нельзя не согласиться. Однако эти принципы он ограничивает узкими сословными рамками, связывает «чувство собственного достоинства» исключительно с дворянством, вернее, еще уже: с аристократией. Но именно в дворянской среде эти принципы как раз утратили свое социальное содержание. Базаров остроумно замечает в споре с Кирсановым: «Вот вы уважаете себя и сидите сложа руки; какая ж от этого польза для общества? Вы бы не уважали себя и то же бы делали». Базаров здесь не просто смеется над своим оппонентом — он отвергает притязания Павла Петровича на общественную значимость его принципов. Кирсанов действительно благородный человек, в высшей степени обладающий чувством собственного достоинства. Но самые высокие принципы, не подкрепленные действием, не имеют для общества никакого значения, не несут никакой пользы. Сидящий «сложа руки» Кирсанов может уважать или не уважать себя — для общественной жизни это безразлично. Индивидуалистическая замкнутость, которую постоянно исследует в своем творчестве Тургенев, приобретает здесь вполне определенную социальную характеристику. Тургенев зло посмеялся над Кирсановым в сцене дуэли Павла Петровича с Базаровым. Дуэль всегда была не только обязанностью дворянина защищать свою честь, но и его высоким исключительным правом. Признание права на дуэль было равнозначно признанию чести и достоинства человека. И наоборот, в романе высокое содержание и трагическая торжественность дуэли разрушается ее поистине пародийным характером, прежде всего комической фигурой «секунданта» — лакея Петра, нелепость которого признает и сам Павел Петрович. «А согласитесь, Павел Петрович, что поединок наш необычен до смешного. Вы посмотрите только на физиономию нашего секунданта»,— говорит Базаров. Благородный герой, каким бы хотел выглядеть Кирсанов, низведен до уровня презираемой им черни. Ранив в ногу Павла Петровича, Базаров оказал медицинскую помощь своему противнику и вскоре покинул дом Кирсановых. Уезжая, он видит их усадьбу в последний раз. Каковы же его чувства? «Он только сплюнул и, пробормотав: «Барчуки проклятые»,— плотнее завернулся в шинель». В это время «Павел Петрович помочил себе лоб одеколоном и закрыл глаза. Освещенная ярким дневным светом, его красивая, исхудалая голова лежала на белой подушке, как голова мертвеца… Да он и был мертвец…» Эти слова автора символичны. Мертв, конечно, не человек Павел Петрович — мертв дворянин Кирсанов. И это лучший из дворян. Аристократ, джентльмен, человек несомненного внутреннего достоинства. И — мертвец. «Но если сливки плохи, то что же молоко?» А «молоко» — это люди, давно растерявшие былые высокие принципы и подменившие их пустым лицемерием. Мертво дворянство. Время дворянской революционности — давно в прошлом. Самое большее, на что они способны,— благие порывы, осуществить которые у них нет ни сил, ни энергии. Лучшее доказательство тому — судьба Аркадия Кирсанова, вначале «очарованного» идеями своего друга Базарова, но по сути принадлежащего лагерю «отцов». Именно «отцов», хотя по возрасту и незрелости мысли он еще совершенное «дитя». Но ведь в данном случае «отцы» и «дети» — понятия не возрастные, а мировоззренческие. По остроумному замечанию Писарева, Аркадий «находится в переходном состоянии из отрочества в старость». Гениальное произведение И. С. Тургенева не теряет своего значения многие десятилетия, ибо в России всегда складываются кризисные ситуации, а значит, и конфликт поколений «отцов» и «детей».




See also: