Если бы не школьная программа — никогда не стала бы я читать «Матрениного двора». Не потому, что скучно, длинно или неактуально. Наверняка актуально и в наши «продвинутые», компьютеризированные дни! Стоит лишь отъехать подальше от мегаполисов и крупных городов, в которые напиханы «блага цивилизации». Современная деревня мало изменилась со времен, Александром Солженицыным описанных. Такая же бедность, убожество и грязь. Те же дрязги, склоки и пьянство. Только на домах прицеплены спутниковые тарелки. Читать про Матрену я не стала бы потому, что слишком о многом заставляет рассказ задуматься. И вселяет такую тоску и безысходность в молодую душу, полную радужных надежд, что хоть вой волком! Простым и доходчивым, кое-где даже под деревенский стилизованным, языком автор повествует о страшнейших трагедиях в масштабе человеческой жизни. Замужестве без любви и уважения, потере пусть не любимого, но все же неплохого (не бил же, как остальные деревенские мужики своих жен лупцуют ни за что) супруга на войне.

Потеря шестерых (Шестерых! Столько сейчас никто и не рожает за всю жизнь, при отличном уровне медицины и всяческих благоприятных условиях.) детей в младенчестве. Какая женская, материнская душа сможет вынести подобное? А Матрена — вынесла. Мало того, еще и саму себя винила, порчу какую-то выдумала. Здесь, кстати сказать, вступают «в хор» размышления о бесконечном христианском, особенно — деревенском православном — смирении.



Бог забрал — значит, так надо. Не рыдания-убивания, не обвинения (хотя — кого в такой глуши обвинять-то? Там и врача, поди, на всю округу ни одного нет.), а спокойствие. И взятие на воспитание чужого ребенка. Реализация материнских инстинктов и эмоций на нем. О силе и судьбе Русской Женщины заставляет задуматься «Матренин двор». И коня, и в избу, и куда угодно, наравне с теми же мужиками, которые себя высшей расой считают, которые баб своих по домам лупят спьяну и ругают последними словами. Здесь, в деревне (то есть на 80 процентах территории России) женщина — существо низшего уровня. Не оставляют ей права почитать стихи, погулять под каштанами в светлых платьях, пофлиртовать… Да и с кем? Будто бы те барышни и дамы, что в Петербурге живут или в Москве, носят плащи и зонтики, красят на руках ноготки — существа с совершенно с другой планеты. С русской деревней ничего общего не имеющие. Про женщин можно долго рассуждать. Но это — не единственная тема, которая за душу затрагивает читателя внимательного. Человеческая неблагодарность, жадность и неблагородство поразили в этой деревне рассказчика. На примере все той же безответной Матрены. Отдала она многие годы своей бобыльской жизни дочке деверя (брата мужа, который, кстати, и сам к ней по молодости сватался, и даже, похоже, тайные чувства сохранил). Воспитывала как свою. И избу свою нехитрую завещала. Да только мало этого показалось (не самой Кире, а её мужу и отцу), да и ждать долго, пока бабка Матрена концы отдаст. Стали делить сегодня, сейчас. По живому дом пилить и на две половинки растаскивать. Так спешили, бедные, что ночью повезли через рельсы, где Матрену поезд и задавил… Никто не горевал на похоронах, в голове каждый уже делил наследство… Темнота, гадость, грязь… Второго прочтения рассказа для меня, наверное, не будет.




See also: