1. Мотивы разочарования и одиночества.

2. Образ демона, «духа отрицанья, духа сомненья» в лирике Лермонтова.



3. Отголоски демонического начала в образе главного героя романа «Герой нашего времени”.

И гордый демон не отстанет,

Пока живу я, от меня,

И ум мой озарять он станет

Лучом чудесного огня;

Покажет образ совершенства

И вдруг отнимет навсегда

И, дав предчувствия блаженства,

Не даст мне счастья никогда.

М. Ю. Лермонтов

Хотя творчество М. Ю. Лермонтова в определенной степени является продолжением пушкинской традиции, трудно не заметить огромную разницу в эмоциональном настрое лирики этих двух великих русских поэтов. Если для поэзии А. С. Пушкина характерна светлая тональность, вне зависимости от того, пишет ли он о радостных или печальных переживаниях, то в лирике Лермонтова одним из основных мотивов выступает сумрачная меланхолия, порожденная разочарованием и острым осознанием собственного одиночества в этом мире. Подобное мироощущение роднит лирику Лермонтова с творчеством английского поэта Дж. Байрона: Нет, я не Байрон, я другой,

Еще не ведомый избранник.

Как он, гонимый миром странник...

Нужно отметить, что увлечение поэзией Байрона пережил и Пушкин. Однако, говоря о Лермонтове, следует иметь в виду, что речь идет не о подражании, а об особенностях восприятия окружающей действительности. Лирический герой Лермонтова, как и персонажи произведений Байрона, четко осознают свое одиночество в мире («Смерть Поэта», «И скучно и грустно...», «Пророк»). С темой одиночества у Лермонтова связаны мотивы собственной избранности и разочарования в людях:

С тех пор как вечный судия

Мне дал всеведенье пророка,

В очах людей читаю я

Страницы злобы и порока.

Подобные мотивы встречаются даже любовной лирике Лермонтова:

Как знать, быть может, те мгновенья,

Что протекли у ног твоих,

Я отнимал у вдохновенья!

А чем ты заменила их?

Все эти характеристики — одиночество, ощущение собственной избранности, разочарование и гордость — являются непременными атрибутами мятежной личности, отвергающей привычный миропорядок. Неудивительно, что Лермонтов так часто обращался к образу демона, «духа отрицания и сомнения», противника Бога.

Однако было бы несправедливо утверждать, что в лирике Лермонтова царит беспросветная тьма; пожалуй, можно сказать, что в творчестве поэта нашли отражение и сумрачная грусть усталой и разочарованной души, и ясное, по-детски незамутненное созерцание мира, как, например, в стихотворении «Когда волнуется желтеющая нива...». И демоны в лирике Лермонтова — это отнюдь не канонически черные фигуры с рогами и копытами, опирающиеся на вилы. Демон в лирике Лермонтова — это всегда масштабная личность, изначально щедро одаренная Творцом. Интересно отметить, как именно Лермонтов показывает стихийную сущность демона:

Собранье зол его стихия;

Носясь меж темных облаков,

Он любит бури роковые,

И пену рек, и шум дубров;

Он любит пасмурные ночи,

Туманы, бледную луну,

Улыбки горькие и очи

Безвестные слезам и сну.

Как тут не вспомнить знаменитое лермонтовское:

А он, мятежный, просит бури,

Как будто в бурях есть покой!

В стихотворении «Я не для ангелов и рая...» поэт напрямую соотносит себя и своего мрачного героя:

Как демон мой, я зла избранник,

Как демон, с гордою душой,

Я меж людей беспечный странник,

Для мира и небес чужой.

Возможно, в чем-то подобное сопоставление можно расценивать как дань байронической традиции, сделавшей привлекательным образ дьявольски гордого и мрачного героя. Однако думается, что здесь дело не только в популярности определенного художественного мотива; соотнесение с демоном призвано подчеркнуть одиночество поэта в мире:

Прочти, мою с его судьбою

Воспоминанием сравни

И верь безжалостной душою,

Что мы на свете с ним одни.

Величественный и зловещий образ демона встает со страниц одноименной поэмы Лермонтова. Этот демон сильно отличается от своих «собратьев», ранее появлявшихся в лирике поэта. Он не испытывает радости ни от своей разрушительной деятельности, ни от созерцания диких красот природы:

Нигде искусству своему

Он не встречал сопротивления —

И зло наскучило ему...

И дик и чуден был вокруг

Весь божий мир; но гордый дух

Презрительным окинул оком

Творенье бога своего,

И на челе его высоком

Не отразилось ничего.

Итак, демоном владеет скука, почти как гетевским Фаустом, мечтавшем о волшебном плаще, благодаря которому он сумеет увидеть дальние страны. Однако лермонтовскому демону и это средство не помогает от беспросветной тоски и угнетающей скуки. Он свободно и уверенно летит над миром, но это его ничуть не радует.

Облик и песня молодой княжны Тамары неожиданно привлекают внимание демона. Почему? Когда-то «дух изгнанья» был светлым ангелом, он не позабыл этого, несмотря на свой мятеж против Бога и бесчисленные века, прошедшие с тех пор. Что такое время для бессмертного?

Казалось бы, то чувство, которое овладело демоном при виде Тамары, могло бы стать толчком к его духовному перерождению. Почему же этого не происходит? Демон искренне стремится любить и жаждет быть любимым. Но что такое любовь? «Бог есть любовь», а Бога демон отверг, поэтому он может воспринимать любовь лишь как власть, обладание душой своей избранницы. Именно путь власти и выбирает демон. Чтобы завладеть Тамарой, он губит ее жениха, лишает девушку душевного покоя, а когда ее измученную душу уносит ангел, демон и ему готов бросить вызов. Власть завоевывается, и здесь хороши любые средства — так ведь нередко думают и многие люди. А любовь, если она истинная, всегда дар Бога. В этом и трагедия демона — он хочет любить, хочет избавиться от постылого одиночества, но лишь собственными усилиями, не желая принять помощи от своего Создателя.

Отголоски демонической стихии можно найти и в других героях произведений Лермонтова. Особенно яркое проявление «дух отрицания и сомнения» нашел в образе Печорина, главного героя романа «Герой нашего времени». Как и лермонтовский демон, он «любил для себя, для собственного удовольствия», поэтому его любовь никому не принесла счастья, даже ему самому. И разве не напоминают козни демона те маневры, благодаря которым Печорин завоевывает любовь Мэри — любовь, которая ему и не нужна вовсе?

Интересно отметить такую подробность. Печорина никак нельзя назвать нерешительным человеком — его стараниями, можно сказать, и закручивается колесо фабулы. Толчком к действию у этого человека нередко служит отнюдь не уверенность в оуспехе, а сомнения. «Я люблю сомневаться во всем: это расположение ума не мешает решительности характера — напротив, что до меня касается, то я всегда смелее иду вперед, когда не знаю, что меня ожидает».

Отрицанье также проявляется в характере Печорина достаточно сильно: «У меня врожденная страсть противоречить... Присутствие энтузиаста обдает меня крещенским холодом...».

Конечно, в творческом наследии Лермонтова можно найти и другие подтверждения фразы, вынесенной в заголовок. Однако даже при поверхностном анализе наиболее известных произведений мы легко убедимся в ее справедливости.




See also: