1. Незаурядная личность Цветаевой.

2. Основные этапы жизни и творчества.



3. Особенности художественной лирики Цветаевой.

4. Место поэзии.

Кто создан из камня, кто создан из глины, —

А я серебрюсь и сверкаю!

Мне дело — измена, мне имя — Марина,

Я — бренная пена морская.

Кто создан из глины, кто создан из плоти —

Тем гроб и надгробные плиты...

— В купели морской крещена — и в полете

— Своем — непрестанно разбита!..

М. И. Цветаева

В стихотворении «Кто создан из камня, кто создан из глины...» М. И. Цветаева как бы рисует свой лирический автопортрет — портрет своей духовной и душевной сути. В нем образ личности независимой, постоянно изменяющейся, существующей самой по себе, вне времени, вне судьбы. «Из плоти» сотворены обычные люди. Но это не ее случай, она необычная: «Думаю, в жизни со мной поступали обычно, а я чувствовала необычно...», — писала она в дневнике.

Стихотворение было создано, когда поэту исполнилось только двадцать семь лет, еще впереди драматичные перипетии судьбы самой Цветаевой и ее близких. Но оно уже, пронизанное светом и земной радостью, таит в себе особый смысл, объединяющий всех «необычных» людей, разбитых «в полете», плывущих «против течения», живших и творивших «на разрыв аорты». Это ощущение трагизма одиночества и разбитых надежд.

М. И. Цветаева родилась в Москве 26 октября 1892 года в семье, преданной науке и искусству. Отец Иван Владимирович, профессор Московского университета, известный филолог и искусствовед. Мать Мария Александровна была человеком одаренным, талантливой пианисткой. Марина вместе с сестрой Анастасией рано лишились матери, и их воспитание стало делом жизни глубоко любившего их отца. Он старался дать детям основательное образование, знание европейских языков, всемерно поощряя знакомство с классиками отечественной и зарубежной литературы и искусства.

Уже в шестилетнем возрасте Цветаева начала писать стихи, причем не только на русском, но также французском и немецком языках. В восемнадцать лет она выпустила свой первый сборник «Вечерний альбом» (1910) и сразу была замечена. Мэтр символизма В. Я. Брюсов посвятил ей целую страницу в своем обзоре новостей поэзии и, несмотря на ряд замечаний, оценил книгу молодой поэтессы положительно, точно обозначив главное достоинство лирики — небывалую интимность и откровенность. За «Вечерним альбомом» последовали сборники «Волшебный фонарь» (1912) и «Из двух книг» (1913), изданные при содействии друга юности С. Я. Эфрона, будущего мужа. Это была любовь, про которую говорят «с первого взгляда и навсегда»:

В его лице я рыцарству верна.

— Всем вам, кто жил и умирал без страху —

Такие — в роковые времена —

Слагают стансы — и идут на плаху.

Первая мировая война принесла тревожное ощущение, на фронт был призван Эфрон. Но по-настоящему трагическим стало известие об отречении царя от престола. Цветаева сразу почувствовала истинный смысл произошедшего, несмотря на то что политикой интересовалась мало:

Пал без славы Орел двуглавый.

— Царь! — Вы были не правы.

Помянет потомство

Еще не раз —

Византийское вероломство Ваших ясных глаз.

С этого дня в биографии поэта начался обратный отсчет времени. Октябрьскую революцию Цветаева не поняла и не приняла. Позднее, уже в эмиграции, она напишет: «Признай, минуй, отвергни Революцию — все равно она уже в тебе — и извечно... Ни одного крупного русского поэта современности, у которого после революции не дрогнул и не вырос голос, — нет». В эти годы государственное издательство выпускает две книги Цветаевой: «Версты» (1921) и поэму-сказку «Царь-девица» (1922).

В мае 1922 года ей было разрешено выехать за границу к эмигрировавшему в Прагу мужу С. Я. Эфрону, бывшему офицеру белой армии. Но и в это непростое время Цветаева пишет много, увлеченно, в ее стихах чувствуется жизнеутверждающее начало:

Неподражаемо лжет жизнь:

Сверх ожидания, сверх лжи...

Но по дрожанию всех жил

Можешь узнать: жизнь!..

Прожив в Чехии более трех лет, в конце 1925 года семья переезжает в Париж. В начале 20-х годов стихи Цветаевой печатаются в белоэмигрантских журналах. В 1922 выходят книги «Стихи к Блоку», «Разлука», в 1923 — «Психея. Романтика», «Ремесло», в 1924 — поэма-сказка «Молодец». Вскоре отношения Цветаевой с эмигрантскими кругами обострились, ее все больше тяготит разлука с Россией, что выразилось в целом цикле стихотворений — «Стихи к сыну», «Родина», «Тоска по родине! Давно...», «Челюскинцы». Последний прижизненный сборник стихов — «После России. 1922— 1925» — вышел в Париже в 1928 году. В одну из самых тяжелых минут своей жизни Цветаева с горечью писала: «...Мой читатель остается в России, куда мои стихи... не доходят. В эмиграции меня сначала (сгоряча!) печатают, потом, опомнившись, изымают из обращения, почуяв не свое — тамошнее!».

С фонарем обшарьте

Весь подлунный свет!

Той страны на карте —

Нет, в пространстве — нет.

Выпита как с блюдца —

Донышко блестит.

Можно ли вернуться

В дом, который — срыт?

Это стихотворение «Страна» датировано концом июня 1931 года. Трудная, но удавшаяся победа над обстоятельствами 1920-х годов оказалась кратковременной. Прежнего взаимопонимания в семье Цветаева не находила, все заметнее обострялись отношения с мужем, дочерью. Эфрона все больше затягивала политика. Будучи романтиком идей, он предпринял ревизию собственных взглядов на революцию, стремясь понять ее логику и смысл и пристально следя за ситуацией в Советском Союзе. В 1932 году он подает прошение о получении советского паспорта. Не представляя масштаба личной катастрофы, Эфрон становится тайным агентом НКВД и после провала одной секретной операции осенью 1937 года вынужден спасаться бегством в Россию, бросив жену и сына. Несмотря на то что семья распадалась, Цветаева оставалась ей верна и готова была жертвовать ради нее всем — любовью, жизнью, стихами. С 1938 года, когда возвращение в СССР стало неизбежным, она перестала писать стихи. Начало Второй мировой войны Цветаева воспримет трагически и очень близко к сердцу — в связи с оккупацией Чехии, страны, вернувшей ей когда-то мужа, давшей сына, подарившей, пусть на время, вдохновение. В стихах последнего поэтического цикла «Стихи Чехии» звучит протест миру, потерявшему человеческий облик, миру насилия над жизнью, личностью, свободой, здравым смыслом:

Отказываюсь — быть.

В Бедламе нелюдей

Отказываюсь жить.

С волками площадей

Отказываюсь — выть.

С акулами равнин

Отказываюсь плыть —

Вниз — по теченью спин.

Не надо мне ни дыр

Ушных, ни вещих глаз.

На твой безумный мир

Ответ один — отказ.

В июне 1939 года, после семнадцати лет эмигрантской жизни, получив советское гражданство, М. И. Цветаева с сыном вернулась на родину. Первое время Цветаева живет в Москве, ей предоставлена возможность заниматься переводами, она готовит новую книгу стихов. Дальше трагические события в жизни Цветаевой следуют одно за другим: в августе 1939 года арестована дочь Ариадна, в октябре — муж С. Я. Эфрон, в июле 1940 года вынесен приговор по делу Ариадны (10 лет лагерей), 22 июня 1941 года Германия напала на СССР и 8 августа Цветаева с сыном выехали в эвакуацию в Елабугу. Там 31 августа под гнетом личных переживаний, в одиночестве, в состоянии душевной депрессии Цветаева покончила с собой. Трагические события для семьи на этом не закончились: в октябре был расстрелян Эфрон, в 1944 году на фронте погиб сын Цветаевой и Эфрона Георгий. Жестокий финал жизни семьи, как и многих других, трагически вписан в историю страны того времени. Могила Цветаевой не известна. Действительно, для того, кто «разбит в полете», ее не могло быть.

В творчестве М. И. Цветаевой отразились все перипетии ее личной жизни, в которой были и радостные, и трагические моменты. Ее имя неразрывно связано с русской поэзией начала века.

По формальным основаниям Цветаеву часто называют поэтом Серебряного века. Она действительно врывается в литературу в начале XX века, когда русская поэзия переживает свой очередной подъем и наиболее раскрывается в полном выражении чувств и настроений эпохи. В ее ранних стихах отчетливо улавливается традиция неоромантического мировосприятия, характерного для многих поэтов начала XX века. Но при этом с самого начала и всегда Цветаева отличалась особой индивидуальностью и самостоятельностью. Она не признавала никаких творческих сообществ — кружков, цехов, объединений, союзов. Не только личность, но и творчество Цветаевой стоит особняком в русской поэзии первой четверти XX века. При всей своей конкретности и ситуативной точности оно менее всего принадлежит своему времени, растворяясь в пространстве «иных миров». Сила ее лирики — не в зрительных образах, а в потоке все время меняющихся, гибких, неуловимых ритмов. Цветаева отказывается от мелодики, предпочитая ей сжатость нервной, как бы стихийно рождающейся речи, лишь условно подчиняющейся разбивке на строфы.

Поэзия Цветаевой — преодоление и преображение земного, реального мира по законам высшей гармонии, которая определена божественным промыслом и понятна только избранным. «Ни одной вещи в жизни я не видела просто, мне... в каждой вещи и за каждой вещью мерещилась тайна, то есть ее, вещи, истинная суть», — писала она в дневниках. Цветаева обладала особым, только ей присущим восприятием действительности. Его можно назвать метафизическим, то есть таким, когда окружающий мир предстает в единстве материального, вещного, земного и в то же время идеального, духовного, небесного, когда прожитый день вписан в перспективу всей жизни, а сама жизнь воспринимается на фоне вечности. Такое мироощущение нередко называют романтизмом. Ф. М. Достоевский вполне справедливо называл его «реализмом в высшем смысле».

Подлинное новаторство ее поэтической речи было естественным воплощением в слове беспокойного, вечно ищущего истины духа. Поэт предельной правды и напряженности чувства Цветаева со всей своей непросто сложившейся судьбой, со всей неповторимостью самобытного дарования, всегда будет занимать достойное место в истории отечественной поэзии.




See also: