С того времени, когда над Рейхстагом в 1945 году поднялся советский флаг, прошло немало времени, но не ослаб интерес общества к этому историческому событию. Сразу после войны появились произведения, повествующие о страшных, трагических событиях в истории нашей Родины. В литературе мощно зазвучали голоса писателей фронтового поколения; писателей-участников войны. Послевоенная литература прославляла подвиг русского солдата, его доблесть, волю к победе. Юрий Бондарев писал: «Душевный опыт этих людей был насыщен до предела. Все четыре года войны они прожили, не переводя дыхания, и, казалось, концентрация деталей и эпизодов, конфликтов, ощущений, потерь, образов солдат, пейзажей, запахов, разговоров, ненависти и любви была настолько густа и сильна после возвращения с фронта, что просто невозможно было все это организовать, найти необходимый сюжет, коллизию, ясно проявить главную мысль. Сотни сюжетов, судеб, коллизий, характеров теснились в неостывшей памяти каждого. Все слишком горячо, слишком близко — детали вырастали до гигантских размеров, затмевали основное». Но прошло некоторое время, и события Отечественной войны стали рассматриваться в литературе с разных точек зрения, появилась историческая детализация. И наряду с традиционно рассматриваемыми произведениями Ю. Бондарева, В. Быкова, В. Богомолова в литературу вошли «не терпящие полуправды» романы В. Астафьева «Пастух и пастушка», В. Гроссмана «Жизнь и судьба», повести и рассказы В. Некрасова, К. Воробьева, В. Кондратьева...

Мне хотелось бы остановиться на одном из таких произведений, в котором тема войны рассматривается с точки зрения событий в судьбах обычных людей — речь идет о повести Виктора Астафьева «Пастух и пастушка». Эта повесть — одна из самых «трудных и больнее доставшихся ему вещей». В ней автор воссоздает образ чистой любви, жизнь человеческих душ, не переломленных войной. Подзаголовок повести — «Современная пастораль» — много проясняет в идейном звучании произведения. В повести есть любовь, есть счастье, то есть главные приметы традиционной пасторали. Однако рядом со словом «пастораль» стоит слово «современная», и это неслучайно — таким образом автор как бы подчеркивает жестокость времени, безжалостность его к человеческим судьбам, к тонким порывам души.



На мой взгляд, в повести существует очень важное противопоставление: воспоминание из детских лет главного героя, лейтенанта Бориса Костаева, о театре с колоннами и музыкой, о пасущихся на зеленой лужайке белых овечках, о танцующих юных пастухе и пастушке, любивших друг друга, и «не стыдившихся этой любви, и не боявшихся за нее», и сцена, изображающая убитых стариков, «обнявшихся преданно в смертный час». «Залп артподготовки прижал стариков за баней — чуть их не убило. Они лежали, прикрывая друг друга. Старуха спрятала лицо под мышку старику. И мертвых било их осколками, посекло одежонку...». Эта сцена совсем небольшая, но ее символика особенно очевидна в противопоставлении с театральной идиллией. Думаю, это центральная идея в произведении. В ней как бы сконцентрирован трагизм войны, ее античеловечность. Таким образом, читатель начинает следить за короткой, историей любви Бориса и Люси, за их судьбами и судьбами других персонажей только через призму этой сцены. Главная задача, которую ставит автор в этом произведении — изобразить антигуманную суть войны, коверкающую судьбы, не щадящую ничего и никого. «Пастух и пастушка» переносит нас в атмосферу войны, атмосферу, в которой сконцентрированы боль, кровь, ожесточение, страдание. Вот, например, картина ночного боя: «Началась рукопашная. Оголодалые, деморализованные окружением и стужею, немцы лезли вперед безумно и слепо. Их быстро прикончили штыками. Но за этой волной накатилась другая, третья. Все переменилось, дрожь земли, тертые с визгом откаты пушек, которые били теперь и по своим, и по немцам, не разбираясь, кто где. Да и разобрать уже ничего было нельзя». Эта сцена также направлена на то, чтобы читатель осознал противоестественность войны, заставляющей людей убивать друг друга. Это главная мысль повести. Именно так мы воспринимаем и трагедию лейтенанта Бориса Коста-ева, умершего в санитарной больнице. Война отняла у него чувство, едва только обретенное, отняла жизнь. «Ничего невозможно было поправить и вернуть. Все было и все минуло».

Автор создает в повести «Пастух и пастушка» наряду с людьми высокого духа и сильных чувств и образ старшины Мохнакова, человека, способного переступить черту человечности, пренебречь чужой болью. Трагедия Бориса Костаева становится более очевидной, если вглядеться в старшину Мохнакова, который, конечно, не случайно находится рядом с главным героем.

Однажды в разговоре с Люсей Борис говорит о том, что смерть — это то, к чему никогда нельзя привыкнуть и чего никогда не перестанет человек бояться. Со смертью невозможно примириться. Но и с Борисом и с Мохнаковым, находившимся на передовой, случается то, чего так боялся Костаев — они привыкли к смерти. И это противоестественно. «Пастух и пастушка» словно говорит нам о том, что все случившееся не должно повториться, что человечество не должно допустить такого страшного повтора.




See also: