1. Предпосылки обращения Пушкина к фольклору и мифологии.

2. Былинные мотивы в поэме.



3. Мотивы легенд и сказок в «Руслан и Людмила».

Изучая творческое наследие А. С. Пушкина, легко заметить, что великий русский поэт в своих произведениях нередко обращался к мотивам, темам и образам, позаимствованным из мифов, легенд и сказаний европейских народов. Конечно, фольклорная традиция русского народа наложила наиболее сильный отпечаток на творчество Пушкина и наиболее ярко проявилась в сказках и поэме «Руслан и Людмила».

Однако в произведениях Пушкина можно отыскать мотивы, заимствованные из фольклора других народов. В качестве примера можно назвать поэтический цикл «Песни западных славян». Кроме того, в произведениях Пушкина встречаются мотивы греческих, римских, скандинавских и арабских преданий и мифов, а также средневековых легенд Европы.

Нетрудно догадаться, что интерес к русским сказкам и преданиям был связан с влиянием няни поэта, простой русской крестьянки Арины Родионовны, которой Пушкин посвятил проникновенные стихи, полные теплоты и нежности. Что же касается мотивов и образов, позаимствованных из мифологии и фольклора других народов, то и они, разумеется, появились в произведениях Пушкина не случайно. Во-первых, великий русский поэт был экспериментатором, которому всегда интересен поиск разнообразных форм воплощения своего таланта — жанров, тем, образов. Во-вторых, образы и мотивы мифов, сказок, народных песен, нередко повторяющиеся у многих народов мира, несут в себе глубокий смысл. Кроме того, они универсальны, и потому на определенном уровне понятны всем. В качестве примера подобных универсальных образов можно назвать волшебника Финна и колдунью Наину из поэмы «Руслан и Людмила», в которых воплотились представления о добром и злом чародее. Также поднятия Добра и Зла воплощены и в образах князя Руслана и волшебника Черномора, противопоставление которых имеет и другую ипостась: молодой влюбленный — сластолюбивый старик.

Поэма «Руслан и Людмила» — это, по сути, сплав фольклорных и мифологических мотивов, почерпнутых не только из русской народной традиции, хотя она, конечно, является доминирующей. Начальные строфы песни первой, предваряющие повествование, заключают в себе перечисление некоторых характерных образов и сюжетов народной поэзии. Интересно отметить, что в начале произведения Пушкин использовал часть традиционного присловья, которым нередко заканчиваются народные сказки: «Ия там был, и мед я пил».

Дух русских былин явственно ощущается в поэме: тут и легендарный Владимир-Солнце, который давно стал мифологическим образом, почти полностью утратившим реальные черты исторического Владимира, крестившего Русь, и не менее легендарный певец Баян, упоминание о котором можно найти, к примеру в «Слове о полку Игореве». Мотив путешествия, в которое отправляются четыре витязя, чтобы отыскать пропавшую княжескую дочь, широко распространен в легендах и сказках народов мира. Также типична и награда, которую обещает безутешный отец:

Тому я дам ее в супруги

С полцарством прадедов моих...

Как и былинный богатырь Илья Муромец приковывает Соловья-разбойника к стремени, чтобы доставить в Киев, так и Руслан везет Черномора к князю Владимиру, положив побежденного врага «в котомку за седло». Подобно Илье Муромцу, Руслан доблестно сражается с войском врагов, осадившим Киев.

Образ чудесного помощника героя можно найти во многих сказках, былинах, легендах. Есть такой помощник и у Руслана. Это волшебник Финн, мудрец, живущий в пещере. От него князь узнает, кто похитил его невесту. Он же с помощью живой и мертвой воды воскрешает Руслана, предательски убитого трусливым Фарлафом. Старец вручает князю волшебное кольцо, которое пробуждает Людмилу от зачарованного сна. Другой чудесный помощник — исполинская голова, от которой Руслан получает волшебный меч.

Образы злого колдуна Черномора и его брата-исполина, их ссора и подлое предательство Черномора, возможно, являются своеобразной интерпретацией скандинавского предания. В легендах рассказывается, что у героя Сигурда был воспитателем карлик Регин, который был сведущ во многих искусствах, в том числе в магии и кузнечном деле. У Регина был брат Фафнир. Братья поссорились при дележе сокровищ, и дело кончилось тем, что Фафнир ничего не дал брату, а сам превратился в дракона и стал стеречь золото. Регин решил отомстить брату и выковал чудо-меч, который и вручил своему воспитаннику Сигурду. Тот убил дракона Фафнира и завладел его сокровищами. Перед смертью дракон предостерег Сигурда, что Регин предаст и его. О том же говорили птицы, и Сигурд расправился и с коварным Регином. Черномор, как и Регин, тоже карлик и колдун. Меч, которому суждено погубить обоих братьев, в поэме Пушкина одновременно является и сокровищем, из-за которого происходит ссора братьев. Подобно дракону Фафниру, голова стережет это сокровище. Герой завладевает им после битвы с его хранителем. Образ отрубленной головы, в которой чудесным образом сохраняется жизнь, вполне возможно, был взят писателем из кельтских легенд, в которых повествуется о Бране, герое исполинского роста, который, будучи смертельно ранен в бою, приказал своим воинам отделить его голову от тела и доставить на родину. Голова Брана долгие годы оставалась живой, могла говорить, есть и пить.

А борода Черномора, в которой сохраняется его сила? Вспомним сказки о Кощее Бессмертном, душа которого находится в тщательно запрятанной иголке. Представление о том, что душа или сила находится в той или иной части тела или даже в предметах, существующих самостоятельно от тела, бытовали у многих народов. Особое отношение к бороде также прослеживается во многих культурах. На Руси оно держалось очень долго. Вспомним, как русские противились требованию Петра брить бороды.

Образ спящей девушки, распространенный в сказках, встречается не только в пушкинской поэме «Руслан и Людмила», но и в другом произведении

— «В сказке о мертвой царевне и о семи богатырях». Возможно, это образ — один из древнейших в мировой культуре. Как он возник? Можно предположить, что спящая девушка — это земля, скованная зимним холодом. Пробудить девушку может лишь тот, кто предназначен ей в мужья, так и земля проснется и оживет только под лучами жаркого солнца...

Еще один мотив, распространенный в сказках — это мотив лжи, присвоения славы подвига недостойным (нередко погубившим настоящего героя, как и в поэме Пушкина), а также последующего разоблачения лжеца. Фарлаф, изрубив Руслана сонным, присваивает себе заслугу спасения Людмилы. Однако он не может ее разбудить, это под силу лишь воскресшему Руслану: так торжествуют справедливость и верная, преданная любовь, а подлость и ложь разоблачены.

Наконец, и заканчивается история Руслана и Людмилы традиционным для большинства сказок образом — веселым пиром:

И бедствий празднуя конец,

Владимир в гриднице высокой

Запировал в семье своей.

Жестокий меч уж занесен;

«Погибни, трус! умри!» — вещает...

Вдруг узнает Фарлафа он;

Глядит, и руки опустились...

... Герой, с поникшею главою

Скорей отъехав ото рва,

Бесился... но едва, едва

Сам не смеялся над собой.




See also: