Поэтическое бунтарство Маяковского было связано с его принадлежностью к русскому футуризму рубежа XIX–XX веков. В России в декабре 1912 года был опубликован первый манифест кубофутуристов «Пощечина общественному вкусу», подписанный Д. Бурлюком, А. Крученых, В. Маяковским и В. Хлебниковым. В нем они призывали «сбросить с парохода современности» не только Пушкина, но и Толстого, Достоевского. Они объявляли «непреодолимую ненависть к существующему до них языку», требовали «увеличение словаря в его объеме произвольными и непроизвольными словами», создавая тем самым «слово-новшество». Создавая «искусство будущего», открыто отказываясь от классики, футуристы создавали новую культуру «индустрии и большого города». Они отрицали современное искусство слова, все известные имена и школы были названы вчерашним днем. Для многих молодых поэтов футуризм стал не только новаторской поэзией, но и образом жизни.

Издеваясь над старыми формами жизни, многие из них, в запале молодости, переходили рамки приличий. У футуристов считалось геройством эпатировать публику, устраивать скандалы на выступлениях. Для усиления эффекта они одевались вызывающе: желтые кофты и розовые пиджаки, цилиндры и смокинги, разрисованные лица и морковки в петлицах. Маяковский был признанным вожаком футуристов, с его высоким ростом и громким басом. Он намеренно раздражал публику, стремился поразить ее воображение, употребляя грубые и вульгарные слова, чего никогда не было в русской поэзии. Футуризм привлекал начинающего поэта невиданной свободой выражения мыслей, игровым началом, театральностью, что было характерным для русского искусства начала XX века. Обличая несостоятельность духовных ценностей прошлых веков, Маяковский в предисловии к поэме «Облако в штанах» в свойственной ему манере определил смысл своего произведения: «Долой вашу любовь!», «Долой ваше искусство!», «Долой ваш строй!



», «Долой вашу религию!» – четыре крика четырех частей. Поэт утверждает, что любовь в этом мире лжива и продажна, искусство нежизнеспособно, так как замкнулось в своей пошлости. В третьей части поэмы автор отрицает господствующие в стране порядки, мир «жирных», жестокий и безобразный. В четвертой части звучат богоборческие мотивы, поскольку религия освящает буржуазный прогнивший строй. В ранней лирике сатира Маяковского была направлена против глупой и злобной толпы, которая не понимает поэта, против «жирных», олицетворяющих мещанскую пошлость, убивающую живую мысль.

На публичных выступлениях поэт смело бросался в бой за свои идеалы. Даже названия его стихотворений звучат как удары: «Вам!», «Нате!». В стихотворении «Нате!» Маяковский с презрением высказывает претензии к миру обывателей, которые равнодушны к чужому горю и только смотрят «устрицей из раковины вещей». Поэт саркастически высмеивает пристрастие «жирных» мещан к вещам, говорит об их бездуховности и пустоте. В издевательском тоне он пишет:

Все вы на бабочку поэтичного сердца взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош. Толпа озвереет, будет тереться, ощетинит ножки стоглавая вошь.

  Поэта не волнуют возможные обиды этой части населения, он выкрикивает наболевшее, то, что не дает жить и дышать:

А если мне, грубому гунну, кривляться перед вами не захочется – и вот я захочу и радостно плюну, плюну в лицо вам я – бесценных слов транжир и мот.

  Маяковский откликнулся на события Первой мировой войны стихотворением-обличением «Вам!». В нем он клеймит буржуазные правительства, развязавшие бойню в мировом масштабе. Правящие классы равнодушны к смертям тысяч невинных людей. Для них важно сохранить свою власть и наживаться на войне. Не менее остро звучали знаменитые «Гимны» Маяковского: «Гимн судье», «Гимн взятке», «Гимн обеду». Уже в названиях этих стихотворений содержится насмешка. Как можно слагать гимны человеческим порокам или еде? В «Гимне обеду» поэт создает образ богатого обывателя – это «желудок в панаме» и больше ничего. В «Гимне судье» Маяковский, чтобы избежать гонений цензуры, переносит место действия в страну Перу, хотя критикует, конечно, судебных чиновников России. В Перу страну захватили бесчувственные «унылые» судьи, с «глазами, строгими, как пост». Они ненавидят все живое, на все наложили запреты:

И птиц, и танцы, и их перуанок кругом обложили статьями. Глаза у судьи – пара жестянок мерцает в помойной яме.

  В когда-то цветущей стране теперь слышен только звон кандалов, наступило «бесптичье» и «безлюдье». Судьи запретили даже вулканы, повесив таблички «Долина для некурящих». Чтобы у читателей не осталось сомнений, о ком написан гимн, Маяковский заканчивает его словами:

А знаете, все-таки жаль перуанца. Зря ему дали галеру. Судьи мешают и птице, и танцу, и мне, и вам, и Перу.

  В обличительных стихотворениях молодого Маяковского воскресают мотивы лучших русских сатириков Грибоедова, Гоголя, Салтыкова-Щедрина. «Гимны» поэта пережили свое время и остались актуальными и сегодня.




See also: