Что должны были ответить подобным панегиристам искусства люди, которые принадлежали к молодому поколению, занимались химией и естествознанием и отстаивали интересы крестьян, да еще в эпоху ожесточенной полемики как раз по этим вопросам? Они должны были спокойно разобраться во всем и определить место искусства в общественной жизни, не заслоняя им науку и вопрос о молодом поколении, но и не роняя искусство в грязь. А что ответили они в пылу полемики?

Приблизительно следующее: если Рафаэль, которого так превозносят, выше всего, что наиболее дорого нам, но что мы верим и за что боремся, то в таком случае не нужно нам такого Рафаэля. Эта была крайность, а потому — несправедливость. Примерно так и сказал Базаров, только с присущей ему липидарностью:  гроша медного не стоит». И если бы речь шла в ТОМ же плане о Шекспире, он отозвался бы также и о Шекспире. Это была слишком резкая, запальчивая и в конечном счете неверная реакция одного из представителей молодого поколения на попытку либералов фетишизировать искусство.

Такую запальчивость мог допустить и допускал радикальный просветитель-демократ Писарев. Но Чернышевский и Добролюбов действовали значительно осмотрительнее. Они прекрасно понимали, что в России  не искусство, а другие социальные вопросы были наиболее важными и что их надо было выдвигать на первый план. И тем не менее Чернышевский и Добролюбов не отрицали искусства, не громили пьедестал Рафаэля; Последовательно и принципиально борясь, с либералами, которые сотворили себе кумира из Искусства и неистово били ему поклоны, Чернышевский и Добролюбов в то же время разъясняли роль искусства и жизни человека, его воспитательное значение и влияние па другие сферы человеческой деятельности. Напомним, что герои романа Чернышевского «Что делать?» серьезно интересуются  искусством, считают  его  необходимым для гармонического развития человека.

Тургеневский Базаров поступает наоборот: он нигилистически опрокидывает пьедестал искусства, не разбираясь, кто на этом пьедестале стоит. Тем самым Тургенев обеднил своего героя интеллектуально и эмоционально.

Карикатурных нигилистов Ситникова и Кукшину Тургенев ввел в роман отнюдь не для дискредитации идей Базарова, как считали некоторые близорукие критики. Напротив, эти неуклюжие подражатели Базарова лишь оттеняют серьезность, искренность и глубину подлинного нигилиста, помогают читателю провести водораздел между ними и Базаровым. И в самом деле, Базаров презирает в равной мере калк Ситникова, человека «в славянофильской венгерке» и «чересчур элегантных перчатках», подобострастно заискивающего перед «учителем», так и «эманципированную женщину» Кукшину, рабыню многочисленных (в том числе и сомнительных) авторитетов.

Таким образом, XII и XIII главы романа дают полное основание отвести от Базарова обвинения в карикатурности. П. Лавров в статье «Тургенев и развитие русского общества» пишет: «Базаров, Ситников, Кукшина были типы живые, взятые из действительности. Базаров был, бесспорно, силой, силой честной и революционной, а что около всякой новой общественной силы являются и должны являться несостоятельные, пошлые подражатели, было совершенно неизбежно.

Гораздо ближе к Базарову (второй половины романа) по скептическому взгляду на народ стоит Череванин. Он прекрасно понимает, что «мещанское счастье» Мо-дотова — призрак. Осознав гнилость и непрочность всего дворянского государства, пошлость быта и морали чиновников, Череванин в то же время ощущает недостаточную силу прогрессивного движения 60-х годов, неполную развитость классовых противоречий в России. Отсюда глубокая трагедия разночинца Череванина, его «кладбищенство», сознание бесперспективности демократической интеллигенции. Отсюда и разочарование во всем, неверие в полезность труда и борьбы, скептицизм по отношению к будущему поколению: «О ком же заботиться; для кого хлопотать? Уж не для будущего ли поколения трудиться?… Вот еще диалектический фокус, пункт помешательства, благодушная дичь! Часто от лучших людей слышишь, что они работают для будущего,— вот странность-то! Ведь нас тогда не будет?»

Только однажды Павел Петрович пустился было в состязание с нигилистом по поводу модного в то время вопроса о правах остзейских дворян…

Речь идёт о дворянах прибалтийского края (то есть Эстляндии, Курляндии и Лифляндии). Остзейские дворяне занимали крайне реакционную позицию в вопросе. об освобождении крестьян. В Прибалтике отмена крепостного права