Васильковое поле. Он упал в это васильковое поле, будто в журчащий тысячью голосов ручей. Сколько раз ему среди оглушительных раскатов, среди взрывов, крови снилось это васильковое поле. Поле его родины, его мечты, его жизни. Поезд несколько раз прокричал прощальный «привет», тронулся, набирая скорость,… а он все лежал, вдыхая такой родной запах. На далеком чужом поле, поле войны, поле смерти умирал он. Жизнь по капле уходила от него, уходила, не прощаясь…

Приподними голову, солдат, посмотри вокруг. Трава плачет кровавыми слезами, а земля устала стонать, стиснула зубы, зажмурила глазами. Развороченная снарядами, страшная, она тоже умирала.– Солдат, солдат, терпи, ёще чуть – чуть, нам только бы до того деревца доползти, а там недалеко…Он очнулся в госпитале, перебинтованный с головы до ног – но живой…Ты ли, чужое поле, спасло русского солдата, или память о своём, родном, васильковом поле согрела.

Чуть позже врачи рассказали ему, что спасла его русская девушка Антонина.Она дотащила, дотянула его, а сама потеряла зрение от взорвавшегося рядом снаряда.Ранней весной, жмуря глаза от яркого солнышка, вышел солдат из госпиталя, вышел с вечной надеждой…

Надеждой на будущее, надеждой на счастье. Много дорог тебе ещё надо пройти, солдат… Где она твоя любовь, которую ты никогда не видел, только слышал её тонкий голосок: « Живи, солдат!»

Но ты точно знаешь, что только сердцем, душой эту любовь почувствуешь.Он нашел её в спецгоспитале Москвы. На её глазах ещё были повязки, она надеялась на чудо, знала, что ещё чуть – чуть и останется одна со своей бедой. Война забрала у неё всё, а вот теперь ещё и свет. Она часто вспоминала того солдата, которого в последний раз вынесла с поля боя.- Тоня, Тонечка, это я…И не надо было больше слов, их руки помнили ещё тепло встречи, и от этого тепла вдруг так защемило сердце.

Он остался здесь, помогал санитарам, колол дрова, подметал двор – и ждал.Он рассказывал Тонечке о своей деревушке, притулившейся на самом краю России, и о поле васильковом. С раннего детства что-то связало их. Мальчишкой прибегал сюда с бедами, с радостями. Оно всегда ждало его, эта незримая связь была чем -то великим, что объяснить было невозможно. Отсюда он на фронт уходил, а в кармане его гимнастерки рядом с ладанкой, что дала ему в дальнюю дорогу мать, засохший цветок его юности. И только сейчас понял солдат, что цветок этот «бездыханный, засохший» помог ему на обугленном поле брани, Тонечку ему даровав.

Когда снимали с глаз повязки с глаз, ко всему привыкшие врачи смахивали непрошеные слезы. А ему нельзя, нельзя ни на минуту слабым себя показать. И только руки, крепко сжал её руки.

-Какая ты красавица, Тонечка.А потом был долгий путь домой, и это васильковое поле, которое часто снилось ему, матушка его, деревушка, покрытая вдовьем платком.…А он все лежал, вдыхая такой родной запах. Все в их жизни было хорошо: и детей они родили, они им внуков подарили, и ушли они вместе, как русские святые Петр и Февронья, в один день и час. А на могилке их каждое лето – васильки цветут: «Спите спокойно, солдат и солдатка…»Поле Куликово, поле Бородино, сколько русских солдат полегло на ваших просторах. Вечная память Вам, захороненным на полях Германии, Польши, Чехословакии… Грозы принесут Вам запах Родины. А в России есть ещё поля васильковые, где каждый цветок-это капля крови твоего сердца, русский солдат. Капля нашей памяти. Вечной…